Интервью Тамары Георгиевны Морщаковой (Аннотация)

Тайное судилище или открытое правосудие?

Независимость суда провозглашается процессуальным законодательством. Но судебная власть не может быть признана независимой, если лишена функции, присущей судебной власти в европейском суде – функции контроля содержания законов. Судья в советском суде должен был применять закон, не думая. Никто не мог позволить себе оправдать человека, который занимался частнопредпринимательской деятельностью или коммерческим посредничеством, потому что по закону это было уголовно наказуемым деянием. Функция контроля содержания закона есть противостояние судебной и законодательной власти – необходимый элемент демократии.
Суды всех европейских стран могут творить право. Суды стран общего права могут создавать прецедент и тем самым творить право. В этих странах эта функция суда – естественна. Но и в странах континентального права судья каждый раз, когда он должен применять закон, имеет право и обязанность проверить содержание закона с точки зрения его соответствия общим принципам права и конституционному закону своей страны.
В СССР такой функции у суда не было никогда, и судьи не могли решиться на это. Без этого судебная власть не становится властью. Чтобы обрести независимость, суд должен был обрести возможность противостоять и власти административной, исполнительной, то есть, по своему статусу суд должен был быть в состоянии оспаривать решения исполнительной власти.
В России была создана специальная юрисдикция – конституционный суд, единственным делом которой должна была стать проверка содержания законов на соответствие их Конституции. Это был очень важный шаг не только потому, что законы, наконец-то, стали проверяться, и законодателю действительно кто-то мог сказать «нет». Он был важен ещё и потому, что функция конституционного правосудия способствовала очень активно приучению всех других судов анализировать содержание применимых законов. К сожалению, функция контроля суда за содержанием законов не внедрилось в нашу реальную жизнь. Суд, применяя закон, должен ставить перед собой задачу проверки качества этого закона. Только убедившись в том, что он соответствует нормам более высокого уровня, он может позволить себе его применить, что, собственно, и вытекает из действующей Конституции. В противном же случае суд должен либо основать своё решение на конституционной норме, либо поставить вопрос перед Конституционным судом для того, чтобы Конституционный суд ответил не только этому судье, а всем судьям на вопрос о том, может ли дальше данный закон сохранять юридическую силу или должен её утратить. Возможность этого, пусть и редко используемая – необычайное достижение в развитии нашей судебной системы.
Была выбрана единая федеральная судебная система. Выбор этот был сделан и завершён принятием федерального конституционного закона о судебной системе в Российской Федерации, где сказано, что все суды федеральные, кроме судей мировых и уставных или конституционных судов в субъектах Российской Федерации.
Судебная власть – не просто некий механический противовес обеспечивающий баланс другим властям. Ее цель – утверждение стандартов прав и свобод. Это главная цель, ради которой применяется принцип разделения властей. Неограниченная власть небезопасна именно с позиции защиты человека от власти или общества от власти. Главную задачу суда – защиту прав и свобод суд решает в любой его ипостаси – региональной или федеральной.
Конституционные основы организации судебной власти постоянно размываются и нарушаются. Поэтому приходится всё время обращаться к практике конституционного правосудия.
Судебная реформа в духе принятой Концепции развивалась только до конца 90-х годов прошлого столетия. Позже стали появляться первые признаки желания пойти по другому пути. И, конечно, эти признаки очень быстро реализовались в проектах законов. Эти проекты исходили от исполнительной власти. Очень наглядно это можно показать на примере судейского статуса.
Слишком много лиц и институций получили возможность влиять через судебную бюрократию на решение судьи, требовать удаления неугодного судьи с должности. Но раз это возможно, то актуальным стал вопрос, а хорошо ли судья поступил, разрешив дело так, а не иначе. В России не отказались от старого советского показателя оценки работы судов – числа отмененных или измененных судебных актов. Если у тебя приговор отменен, значит – ты плохой судья. Если судья вынес судебный акт, одобряющий позицию следователя, прокурора, милиции, то к нему меньше претензий. Прокурор против такого акта протестовать не будет. А вот если суд позицию прокурора не одобрил, жди от него протеста. И прокурор, опротестовывая решение судьи, имеет большие возможности добиться его отмены. А это значит, что оценочный показатель качества работы судьи ухудшится.
Протокол судебного заседания, составленный после него, имеет только одну цель – показать, что судебный акт обоснован. То есть, искажена вся предусмотренная законом процедура суда. Должен быть протокол и потом из него вытекать судебный акт, потому что акт должен быть основан на обстоятельствах, подтверждённых протоколом. Но сейчас всё наоборот! Выносится судебный акт и потом пишется протокол, который должен подтвердить правильность судебного акта. Это значит, что справедливого суда нет! Поставьте микрофоны! Это что, это проблема финансовая? Конечно, нет. Это проблема политическая. Микрофоны, аудиозапись, Интернет – это все развилка, на которой мы выбираем свою будущую историю. По какому пути пойдем? По пути тайного судилища, за которым нельзя проследить, или по пути открытого правосудия?
Присяжные могут фактически вытянуть всё наше правосудие, потому что с их помощью мы будем неуклонно уменьшать число необоснованных судебных приговоров, необоснованных обвинений.
ИНСОР опубликовал доклад по результатам социологического исследования о судебной реформе, о судебной власти, о её болевых точках. И сделал открытие: не коррупция виновата в плачевном состоянии судебной системы, а влияние исполнительной власти. На самом-то деле, влияние этой власти на власть судебную и есть основная форма коррупции. Что такое коррупция? Это принятие решения не в несоответствии с тем, как должно быть по закону, а под чьим-то влиянием. Неважно, влиянием чего – пачки долларов, телефонных указаний, не важно, не имеет значения.
Судебная реформа была направлена на то, чтобы превратить процесс из инквизиционного или в лучшем случае смешанного, когда в нем соединены розыскные элементы и состязательные, в процесс исключительно состязательный. Перед судебной властью должны стоять два равноправных спорщика. В сфере публичного права это тем более важно, потому что там на одной стороне стоит государство, которое по определению сильнее тех, кто с ним спорит. Читать интервью с Тамарой Морщаковой полностью
Подготовлено издательством Норма специально для Суда нет.