Разбор закона о противодействии коррупции

Елена Панфилова, Декларация независимости чиновников категории «А». Новая газета, № 78, 2008 Осенью 2008 года в Госдуме был принят закон «О противодействии коррупции». Для него характерны противоречия. Елена Панфилова, директор российского отделения Transparency International, анализирует законопроект. Положительными моментами нового закона являются. Появление определения коррупции; для госслужащих установлено ограничение коммерческой деятельности в течение 2 лет после ухода со службы, если эта деятельность связана с предыдущей работой; ответственность за взяточничество будут нести не только физические, но и юридические лица.   Но недостатков в законе куда больше:   Манифестация, характерная для закона Невозможность ее реализации Перенасыщенность правильными словами Декларативность: не прописаны механизмы реализации замыслов Предусмотрено создание президентом органов по координации деятельности по противодействию коррупции Носит характер обещания; непонятно, как и когда оно будет выполнено Для исполнения решений таких органов могут составляться проекты указов, распоряжений и поручений. Не разглашается, кто именно будет все это готовить Декларируется несколько мер профилактического характера, например, формирование нетерпимости к коррупционному поведению и др. Такие меры уместны для концепции, а не закона; как они будут реализованы, не указано Предусмотрено развитие институтов общественного и парламентского контроля за соблюдением законодательства РФ о противодействии коррупции Это общие слова; у нас отсутствуют законы о парламентском и общественном контроле. Неизвестно, кто будет это контроль развивать Указано на проведение единой государственной политики в области противодействия коррупции Такая политика не сформулирована ни в одном документе Предусмотрено взаимодействие государственных органов с общественными и парламентскими комиссиями и введение антикоррупционных стандартов Понятия эти в документе не расшифрованы Обещано обеспечение граждан информацией о деятельности федеральных органов государственной власти Закон, регулирующий это норму, висит в воздухе уже около десяти лет. Без него ничего работать не будет Ожидается, что государственные и муниципальные служащие, а также члены их семей будут декларировать доходы и имущество перед некими «представителями нанимателя», которым будет поручена проверка деклараций. Статус их не оговаривается. Сведения о них в законе должны быть определенными. Ведь остается неизвестным, достаточно ли они подготовлены и защищены, чтобы работать с налоговой информацией, имеют ли они подготовку, достаточно ли они честны, каковы гарантии, что они не начнут торговать информацией налево Родственники государственных и муниципальных служащих названы «членами семьи государственного или муниципального служащего». Идет отсылка к Семейному кодексу В Семейном кодексе членами семьи названы супруг, супруга и несовершеннолетние дети. Неясен статус родителей, усыновленных детей, несовершеннолетних дети от других браков. Неясно, как они попадают под действие закона К лицу, претендующему на замещение должности судьи, устанавливаются ограничения. Кандидатом не может быть лицо, состоящее в родстве с председателем или заместителем председателя того же суда. Расшифровано, что такое родство: супруг (супруга), родители, дети, усыновители, усыновленные, родные братья и сестры, дедушки, бабушки, внуки, а также родные братья, родные сестры, родители и дети супругов В одном документе появляются разные толкования родственников: широкое, как в случае с судьями, и узкое, там, где речь идет о декларировании доходов и имущества, что концептуально неправильно Сужение понятия родственников служит уменьшению эффективности закона. Есть стремление саботировать появление в законодательстве России вполне действенного антикоррупционного инструмента Сказано, что для государственного и муниципального служащего «могут устанавливаться более строгие запреты и ограничения» Правовой категории как «более» или «менее строгие» в законе быть не может. Нужно либо расшифровать, что имеется в виду, либо не писать этого вовсе Сказано о передаче имущества и капитала чиновников «в доверительное управление, предусмотренное законодательством Российской Федерации» Наше законодательство не устанавливает механизмов доверительного управления, и об этом говорят больше десяти лет. Нужно четко прописать механизм их реализации Общее впечатление от законопроекта — это движение по пути наибольшего сопротивления. Общее понятие «публичное должностное лицо» у нас отсутствует. Можно создать общие нормы в едином документе для судей, депутатов, работников Счетной палаты, сотрудников Центробанка, государственных и муниципальных служащих, военнослужащих и членов правительства. Но на данный момент существует четыре законопроекта, и они все друг к другу отсылают, что создает логическую путаницу. Широкий разброс публичных должностных лиц по законодательству не позволяет предъявить к чиновникам единые требования. Закон 2003 года о государственной гражданской службе охватил средний и нижний уровни госслужащих. Законодательства о требованиях, предъявляемых к «высшими должностными лицами», у нас не существует вовсе. Некуда даже вносить антикоррупционные поправки. Есть закон о правительстве, в котором определен председатель правительства, его заместители, министры и так далее. Но требования не предъявляются к заместителю министра. Законом не определяется процедура обеспечение прозрачности его деятельности. Не ясно кто является руководителем администрации президента. Единая формулировка «публичное должностное лицо» содержится в международном законодательстве. Например, конвенция 2000 года о борьбе с транснациональной организованной преступностью и с отмыванием денег четко устанавливает кто эти публичные должностные лица. В нашем законодательстве этого нет. Нетрудно понять, с каким сопротивлением столкнулись разработчики. Лучший способ для коррумпированной бюрократии — высказываться за инициативы сверху, но насытить антикоррупционное законодательство декларативными и неработающими нормами и растянуть его обсуждение.